Алтайский государственный университет и информационное агентство «Амител» открыли 25 мая, в день рождения университета, второй сезон видеопрограмм «Научно доказано». Теперь главными героями станут молодые ученые АлтГУ. Первым гостем журналиста Вячеслава Кондакова (кстати, лауреата премии «Пламя науки 2025 года) стал профессор, доктор исторических наук Николай Серегин.
Максим Герасимюк, директор департамента по внешним и внутренним коммуникациям АлтГУ:
«Мы продолжаем наш научно-просветительский проект с коллегами из «Амитела». Первый сезон, по нашим оценкам, получился вполне успешным, интервью наших ученых собрали в Сети внушительную аудиторию. Я это точно знаю на основе данных медиа-аналитики. В этом году мы оставили немного в стороне тему биотехнологий и решили перейти к разным научным школам и научным направлениям, представленным в вузе. Так что героями «Научно доказано» теперь станут представители самых разных институтов АлтГУ».
Интервью с Николаем Серегиным — это живой рассказ о реальной работе археолога и пути в науку, который сильно отличается от голливудских штампов вроде Индианы Джонса.
Как на самом деле выбирают профессию археологи
Николай Серегин честно говорит, что не мечтал с детства быть археологом, а «загорелся» уже в университете благодаря преподавателям и первой полевой практике. В подкасте он подробнее раскрывает эту историю: оказалось, изначально профессор Серегин собирался заниматься историей России конца XIX — начала XX века и спокойно учился первый семестр, пока в программу не вошла археология.
«Сейчас уже сложно сказать, что изменилось, что щелкнуло, — вспоминает ученый. — Видимо, появилось ощущение, что именно здесь можно сделать что‑то новое».
Огромную роль сыграла личность научного руководителя — Алексея Тишкина, а затем и первая археологическая практика, после которой у начинающего исследователя «уже не было вариантов». Он отмечает, что ключевым фактором становления ученого становится наличие научной школы — того «организма», где можно развиваться благодаря опыту предшественников. Окончательно решение посвятить себя археологии созрело у Серегина к аспирантуре, хотя четкого представления о будущей должности не было:
«Можно заниматься преподаванием, можно наукой, можно охранной археологией, но как все сложится — очень сложно предугадать».
В чем романтика и рутина экспедиций
Гость подкаста делится, что работа в поле — это не только захватывающий поиск, но и тяжелый труд.
«В каждом деле, в любой профессии есть рутина, — замечает он, — но поле — это, наверное, не самая страшная рутина».
Николай Серегин вспоминает, что во времена студенчества было веселее, потому что меньше ответственности: можно было часть времени поработать, а потом отдохнуть и пообщаться с товарищами. Сейчас, когда он сам руководит экспедициями, задач и забот гораздо больше, и «веселье» отходит на второй план. При этом в последние годы ученый старается не терять связь с красотой окружающего мира:
«Мы работаем на Алтае — в потрясающих местах, среди интересных людей. Я постоянно стремлюсь вынырнуть из рутины, посмотреть вокруг, но это не всегда получается».
Он подчеркивает, что полевой сезон в регионе очень короткий — с июня по август.
Какие современные технологии используются в археологии
Сейчас дроны заменили кран‑вышку, а сотрудничество с генетиками показывает, что археология — это не «копание лопатой», а высокотехнологичная и междисциплинарная наука. Николай Серегин объясняет, что раньше приходилось заказывать кран‑вышку для съемки больших объектов, чтобы поднять человека с фотоаппаратом, а теперь достаточно поднять дрон:
«Это серьезный вызов — нужно постоянно понимать, какие есть возможности, налаживать коммуникацию со специалистами из других областей».
Например, генетики, которые изначально изучали современные народы, теперь помогают археологам реконструировать происхождение человека современного типа и древние миграции.
«Таких возможностей масса, и это большая привилегия ими пользоваться, но и большая сложность», — заключает ученый.
Как строится научная работа в археологии
«Поле» занимает всего 3 месяца в году, а остальное время уходит на обработку находок, анализы и написание статей. Николай Серегин поясняет, что даже техническая обработка материала требует огромного количества времени, а главное — нужно осмыслить находки, провести необходимые анализы и оформить результаты в научные публикации.
«Поле — это яркий штрих, но совсем не самый продолжительный период», — подчеркивает он.
Важнейшей задачей археолога становится датировка находок, которая может занимать годы и даже десятилетия.
«Для периодов полторы-две тысячи лет назад точность датировки — в лучшем случае 50–100 лет, а для каменного века — тысячи и десятки тысяч лет».
Для уточнения дат используются методы естественных наук: радиоуглеродное датирование, дендрохронология и другие.
Где хранятся находки и может ли археолог забрать их себе домой
Все артефакты передаются в музеи, чтобы их могли изучать другие ученые и видеть посетители. Археологу важно описать находку в научных работах, тем самым показав ценность того, что он нашел, и повысив свою научную репутацию. Николай Серегин объясняет, что по закону все предметы старше ста лет считаются археологическими и должны поступать в музейный фонд РФ.
«У меня часто местные жители спрашивают: „Ну ты же можешь что‑нибудь забрать?“ — рассказывает он. — Но мой интерес в том, чтобы использовать находку как инструмент для реконструкции прошлого, опубликовать ее, рассказать о ней».
Большинство находок с Алтая ученый передает в Музей археологии и этнографии АлтГУ, который хранит коллекции от каменного века до Средневековья.
«Задача в том, чтобы артефакты стали историческим источником, доступным для других исследователей и широкой публики», — подчеркивает Серегин.
Много ли памятников открыли археологи на Алтае
Николай Серегин говорит о тысячах известных, но не исследованных памятников на Алтае и в то же время о том, что регион изучен всего на несколько процентов. Он поясняет, что большинство выявленных объектов расположено в освоенных территориях — рядом с дорогами и населенными пунктами, тогда как многие памятники, видимые даже на спутниковых снимках, остаются недоступными из‑за логистических сложностей.
«Мы понимаем, что там есть замечательные объекты, но не можем туда полноценно поработать», — признает ученый.
Он отмечает, что объем исследований в регионе крайне мал:
«Количество научных экспедиций можно посчитать по пальцам одной руки».
При этом Алтай остается для него безусловным приоритетом. Даже гипотетически получив неограниченное финансирование на археологические раскопки, скажем, в Бразилии, Николай Серегин предпочел бы масштабировать работы на Алтае, а не ехать в другие страны.
«Археология — это очень региональная наука, — объясняет он. — Для поздних периодов нужно глубоко знать контекст, и я точно продолжу работать здесь».
Ученый подчеркивает важность грантовой поддержки для фундаментальных исследований и отмечает, что без серьезного финансирования сегодня невозможно вести науку на конкурентном уровне.